"Моль на булавках". Спектакль "ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ"

«NEBOLSHOY ТЕАТР» продолжает удивлять. Он смело берется за авторов, совершенно нетеатральных, чьи произведения рискуют ставить еще два-три театра страны. Новый спектакль «Человекообразные» объединил девять юмористических рассказов Аркадия Аверченко, Надежды Тэффи и Аркадия Бухова, созданных в начале прошлого века. Авторы ныне подзабыты, а в пору их литературного расцвета о них говорили — «короли смеха».

Все могут короли? Да, могут безжалостно препарировать наши человеческие недостатки — низость, глупость, пошлость, жадность. А королевское величие в том, что они угадали (или предчувствовали?): один век меняет другой, а природа человеческая не может или не хочет меняться. Прозорливость авторов может помешать постановщику. Режиссера и автора сценической версии Марину Корневу она вдохновила. Тонкость и точность стиля, стопроцентное попадание в «человекообразные» характеры, пластическая форма спектакля помогли создать увлекательное и умное зрелище, которое удивляет и расстраивает своей актуальностью.

Девять анекдотов из их жизни — так обозначен жанр спектакля. Вообще-то анекдоту очень трудно придать яркую театральную форму, легче его просто рассказать. Здесь же Марине Корневой удалось расширить рамки малых форм, сделав стержнем представления разговор о том, как ловко человек может перевернуть, обратить в свою пользу вечные нравственные ценности, оставаясь при этом глубоко безнравственным. И превращаясь при этом в существо человекообразное. Нам представили этакий срез жизни под микроскопом, который поразительно увеличил недостатки, мы же при этом стали такими мелкими-мелкими. Как букашки…

Под безжалостным лучом прожектора заполошно жужжат, словно мухи, суетятся, словно легкомысленные бабочки и самоуверенные жуки, женщины и мужчины. На сцене — два шкафа. В них живут разодетые в пух и прах, но почему-то при этом похожие на моль персонажи спектакля. Входят, выходят, зависают, прячутся. Играют в большие чувства и душераздирающие страсти. Но моли не стать даже бабочкой…

В принципе, тема каждого из эпизодов — из вечных анекдотических. Мужчины и женщины. Родители и дети. Грехи и соблазны. Вот купец «воспитывает» ремнем великовозрастного обалдуя: «Скотину без объяснения лупят, а я объясняю», а тот — чуть просвет в жизни — ударяется в воистину купеческий загул с хористками. Вот плачется подруге покинутая дама: «Он же безумствовал — два раза обедать водил в ресторан. При этом он, конечно, ничтожество, негодяй да еще и охладевшая дрянь». Вот коробейник приходит в дом и впаривает разбрызгиватель для нервов, доводя хозяина до белого каления. И как высшая точка спектакля — последняя новелла «Рассказ о колоколе». Новый колокол подвигнул персонажей на очищение от грехов. Но даже в грехах они признаются пошло и подло. Кто-то сахар таскает, кто-то детей от чужих мужей рожает, а кто-то нажил дом незаконным путем. Нет ничего настоящего, все фальшиво. Так и порхаем мимо жизни, покусывая других. И никому не нужны наше раскаяние и наша правда…

Все героини благодаря актрисам Татьяне Зверевой, Александре Бишевской, Елене Мякушиной, Ольге Кашкаровой потрясающе точны в своей женской глупости, непосредственности и нелогичности. Чувства истеричны, утрированны, безнадежно неискренни. Но — вот удивительно! — в них абсолютно узнаваемая жизнь. Сочными, беспощадно разоблачительными мазками «рисуют» своих очень разных и очень смешных героев Артемий Курчатов, Константин Амузинский и Александр Наугольнов. И завораживает своим темпераментом, пластикой, мгновенной изменчивостью страстей Николай Авдеев: он просто купается в своих ролях, он знает про своих персонажей все…

По сути, каждый характер подается в гротесковой, порой фарсовой «одежде». Но действо получается ненатужно смешное, удивительно легкое, какое-то порхающее. Костюмы человекообразных — стилизация «костюмов» насекомых (художник по костюмам — Ирина Кохан): но это не указующий перст, а еще одна гармоничная краска спектакля.

В начале прошлого века рассказы Аверченко, Тэффи и Бухова нравились потому, что авторы обличали самодовольство, пошлость и нелепость мещанского существования, лицемерие отношений в семье, обывательские предрассудки. Сейчас слова «мещанство» и «обыватель» не в ходу. А присущие им образ жизни, образ чувств и образ мыслей — под другими терминами — процветают. Мы будто законсервировались — как «жуки на булавках» (кстати, именно так называется один из рассказов Бухова). Их не убьешь, не изведешь. На смену прихлопнутым придут новые.

Зал смеялся, по сути, над своими недостатками. Теми, что описаны почти век назад. Но оказалось, что срока давности для человекообразности нет… А мы думаем, что живем по-человечески?

Татьяна АЛЬФОНСКАЯ